Свет Синей Луны

2022-04-18

Была полночь. Лёгкий ветер пошатывал деревья из стороны в сторону, убаюкивая зверей; оркестр из сверчков начинал играть новую пьесу, что переливалась самыми разными красками. А на чёрном, почти безоблачном небе, виднелась полная луна, окруженная бесчисленными звёздами, мерцающими синим, красным, фиолетовым, заливая небо разноцветными сияниями, которые качались, прыгали, танцевали… Жили своей непонятной человеку, таинственной, звёздной жизнью.

Трещали куски старого спиленного дерева, что ещё недавно цвело в свой, уже последний год, в костре, подпитывая пламя сильнее, заставляя его жить и дышать, призывая давно покинувших этот мир духов костра, коих уже тогда никто не видел.

Рядом с этим огнём лежал мальчишка, лет семнадцати от роду.

Парень был одет просто: какой-то лёгкий плащ, который даже не покрывал его полностью, под ним простенький жилет, рубашка, обычные тряпичные штаны без всяких излишеств.

Его лицо было задумчивым, слегка грустным. Мысли о доме отпугивали его; он отмахивался от них, как от приставучих летних насекомых, которых в те времена было еще больше.

Парень смотрел вверх, на звёзды, что жили тысячи лет до него, и будут жить миллионы лет после… Вечности нет всё равно.

Тепло. Тепло поднималось от костра, его яркий, оранжево-красный свет согревал землю вокруг. Парень довольно прищуривался. Он был один. И быть ему одному явно было вовсе не впервые.

Парень вытащил руки из-под головы, согнулся, потянулся к стопам, что лежали вблизи костра.

— Горячо… — чуть слышно произнёс он.

Парень снова прилёг. Щёлканье древесины раздавалось и дальше. Спокойствие, безмятежная тишина, единение с природой… Чудесно. Хорошо.

В пяти верстах располагалось селение близ горы Аву, в котором все уже разошлись по домам, зажглись огни в окнах, а скот ушёл под навес.

В голове у парня вновь пронеслись мысли о доме, он усмехнулся, встал и прокричал вдаль, в ту даль, что была далеко за Аву, далеко за пределами всей этой страны:

— Не вернусь я туда никогда, слышишь?! — гремел на всю округу его голос. — Слышишь?!

Он кричал громче и громче, смеясь всё сильнее, пока у него не заболели рёбра, но он продолжал истерически хохотать. На его лице висела зловещая, маниакальная улыбка. Парень поднял руки к небу, начал бегать вокруг костра, не переставая издавать настоящий дьявольский смех.

Горы вокруг него не расступались, лишь вершины их посматривали на мальчишку в лесу, посматривали так, будто знали, что скоро всё это кончится…

— Я не прощу вас! Не прощу вас всех! Горите, горите в аду! — мальчишка перешёл в истерику.

Вдруг рядом с ним покачнулось дерево. Парень резко обернулся. Но никого не было. Он встал, обошёл дерево со всех сторон, посмотрел вдаль… Но всё ещё никого.

— Показалось?… — тихо спросил он пустоту, резко умолкнув.

Она не ответила. Парень вздохнул, надел куртку, подкинул ещё дерева, снова взглянул на огонь. Пламя становилось ярче и сильнее.

Искры метались из стороны в сторону в неведомом никому, кроме их самих, танце. Треск был то громче, то тише, а тепло стало жаром, будто пришедшим в наш мир из чьих-то инфернальных фантазий. Хоровод искр ускорялся, сотни огней поднимались в воздух вновь и вновь.

Парень взглянул на небо. Началось что-то странное. Ветер завыл с новой силой, превращаясь в страшный ураган, у деревьев начало отрывать ветки, костёр стал огнищем, что застилало своим светом всё. А звёзды… Звёзды сами пустились в пляс… И начали падать одна за другой… Появились тучи.

Но в один момент — громкий хлопок в воздухе, и от луны… Отвалился кусок, сияющий синим цветом в пустоту мироздания. Он полетел с огромной скоростью вниз, прошёл через облака. И парень понял, что лунный камень летит прямо на него.

Костёр не собирался затухать. Он стал ярче луны ночью, ярче солнца днём, ярче тысячи звёзд. Он поглощал в себя всё. Деревья начали полыхать вокруг, дороги назад не осталось. Парень был окружён, пленён пламенем.

— Прощай, ужасный… Пусть местами и прекрасный… мир. — сказал парень. И шагнул прямо в костёр.


Камень упал с неба, раздался гром. Там, где еще минуту назад возвышались сосны, горело пламя и лежал одинокий парень, не осталось ничего. Всё вокруг просто исчезло, появилась лужайка, а лес вокруг успокоился… Тучи разошлись. Только на месте кострища лежал небольшой полупрозрачный кристалл синего цвета, в котором плясали маленькие огоньки, подражая звездам на небе…

Но… Всё успокоилось.

Волки вновь завыли свою лунную серенаду под соснами, ласкаемыми холодным осенним ветром, совы начали охоту, а сверчки продолжили стрекотать, будто ничего и не произошло.


— Г-где я? — Раздался мой хрипящий голос в тишине.

Тьма этого места стала её светом, а свет тьмой. Всё стало ничем, а ничто — всем.

Я ничего не видел. Всё было заполнено непонятным белым туманом, не было ни Земли, ни неба. Ничего, абсолютно ничего не мог я достичь.

— К-кто я?

Я не помнил, кем я был, не знал, кем я стану, но знал, что всё уже произошло где-то в будущем.

Пора. Пора уходить.

Свет возник в вечной тьме, всё пространство вокруг будто покрылось трещинами, из которых фонтаном полился синий свет.

Я снова жив. И снова в этой неизвестной трясине выбора, обмана и любви.


Утро. Уже давно утихли все страсти ночи, солнце встало из-за горизонта, а птицы запели.

С холма, где ещё вчера пылал костёр, виднелась заброшенная водяная мельница. Это было слегка неухоженное, но совсем ещё не развалившееся, здание из камня и дерева. Виднелись фахверки на его стенах, а крыша была сделана из той же сосны, что росла повсюду.

Мельница выглядела так, будто в ней давно никого не было, но это было не так. Изнутри мельницы раздался звонкий голос:

— Мама-а-а!… — сказал голос, зевая — Добро-о-ое утро!…

Внутри здания, по старым сосновым ступенькам, побежала девочка, лет тринадцати с первого взгляда. Она была одета в простенькое платьице серого цвета. Скорее всего, оно когда-то было белым, но сейчас доподлинно этого уже не узнать…

Девочка вышла на улицу, открыв дубовую тяжелую дверь со скрипом, поглядела на небо и сказала:

— Ни облачка! Хорошая погода…

Погода действительно на удивление была хорошей. Всё будто призывало оставаться на улице побольше, чтобы насладиться последними днями тёплой осени.

Девочка обошла мельницу, перешла через старенький, тоже деревянный, мостик речку, и взяла из сарая вязанку дров. Она была последней.

— Нужно будет к Онир сходить, эх… — вздохнула девочка.

Она вернулась домой и положила дрова на пол. Открыв сундук рядом с топкой, она достала огниво, высохший трутовик и немного сена.

Кресало соприкоснулось с кремнем, в воздухе возникли искры, а часть трутовика начала медленно тлеть.

Девочка положила трутовик в печь, под сено, подула на него до возгорания, и, как только заиграли лепестки пламени, накрыла часть сена двумя поленьями, положив их почти к друг другу, оставляя горящий трут между ними.

Огонь возник, запах дыма повис в доме, а свет от горящей древесины разлился по старому помещению.

Дубовые двери, пол; сосна тут и там — материалы использовались вперемешку.

За большим столом стояло четыре стула, на двух из которых сидели мешки набитые соломой, с нарисованными на них лицами.

— Мама! Папа! — сказала девочка, вытерев с лица пот, по всей видимости обращаясь к безмолвным фигурам. — Теперь будет тепло, а вы не замерзнете.

Она взяла небольшую лучину из того же сундука, подпалила её от пламени в печи, и зажгла масляную лампу Арганда, стоящую на столе.

После чего убрала огниво на место и заметила, что трутовика там почти нет.

— Походу, правда, скоро придётся идти к тёте Онире, ни трута, ни дров больше не осталось…